11 октября: Проект официально открыт! По всем вопросам обращайтесь в Гостевую книгу.

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru

Amaelia Spellman

Franklin Adams

Чикаго, штат Иллинойс, весна 1953-го года. Пост-военный бум захватил Америку любовью к бриолину, ярким глянцевым шевроле и охоте на коммунистов. Город Ветров, финансовая столица и просто архитектурный памятник, разрывается на части: за лакомый кусочек борются итальянская мафия в лице легендарного Чикагского синдиката, некогда вырезанные ирландские банды, иммигранты из Восточной Европы и активно образующиеся коммуны афроамериканцев, активно заселяющих Чикаго. Знакомая история, не так ли?
В укромных уголках Даунтауна, у берегов Мичиганского озера, в небоскрёбах затаились те, кто по-настоящему сражается за власть, в извечной, кровавой и жестокой битве. Они незаметны и сокрыты Тьмою, коя их и создала. Они — вампиры Камарильи и Шабаша, отлучившиеся от Сородичей анархи и непонятные, зловещие независимые кланы. И, поверьте, проигрывать друг другу им не захочется.
СЮЖЕТ FAQ ПРАВИЛА
ГОСТЕВАЯ ШАБЛОН АНКЕТЫ
СПИСКИ ЗАНЯТЫХ АКЦИИ
ВАМПИРСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ

Форум основан на настольной игре «Vampire: The Masquerade»; персонажи и сюжет — авторские.

Vampire: Chicago Waltz

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Vampire: Chicago Waltz » Flashback » Между книжных полок


Между книжных полок

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s5.uploads.ru/i8lpq.jpg

Дата, время и место: 15 марта 1953 г. Чикаго, "Bookstore"
Участники: Джонатан Бишоп, Айрис Маккарти
Событие: Книга - замечательный способ снять усталость после работы. Вот и Джонатан Бишоп заходит в книжный магазинчик, чтобы прибегнуть к этому чудодейственному средству. Или здесь все не так просто?
Предупреждения: никаких, все чинно-благородно.

0

2

И хотя, впрочем, первые весенние порывы душевного волей тепла робко, - сжимаясь смущенными румянцем девицами выпускных балов вдоль облицованных блестящим лаком дощатых стен спортивной залы, - заявляли собственные полноправные изъявления на скорое наступление урбанистической духоты, морозные колкости погибающей снежной поры Города промышленных Небоскрёбов не позволяли ослабнуть стальной хватке ревности за ушедшие, не так давно, дни трехмесячного правления. То тут, на углу кирпичных кладкой жилых домов, или же там, близ перекрестка паучьей магистрали, виднелись упустившие лихих кучеров воровато короткого февраля теперь бесцветные доказательствами ярлыки недавней зимней стужи; вот, прозябавшая в облитом мохнатыми тельцами липких волосяных мух мусорном баке, утратившая лоск хвойных иголок, рождественская ёлка, а вон, напротив круглосуточной овощной бакалеи, набитый сальным жиром пуза и огрубевший рытвинам морды мужчина средних лет укутывает цыплячьей нежности шею усердно в разноцветный подарочный шарф с криво вышитым бисером громадным снеговиком. В высоте вздутых облаков, спелой свинцовостью предвещающих проливной ливень, грузно фырчит мощными двигателями корпуса белоснежной палитры горных гряд самолет, чьи пассажиры, - абсолютно разных мастей, - любуются воочию едва заметным налётом кариозного инея, покрывшего размашистыми перьями ястреба крылья, чрез узкий размером иллюминатор. Примерно по прошествии сорока минут, клиентам авиакомпаний Соединенных Штатов подадут терпкие напитки – может, освежающий фруктовый сочный сок, а может и седативный дубовым привкусом шотландский виски. Ещё через сорок минут, зазевавшихся путников обрадуют застывшем плёнкой обедом в пластиковых корытцах – если, конечно, он входит в стоимость корешка бумажного билета, приобретенного за очередями касс. Когда минует час, или же меньше, угнетённые тяжестью выхлопных интриг и заспанные дрёмой перелёта люди покинут просторный вестибюль встречающего неоновыми транспарантами аэропорта где-нибудь, например, в Калифорнии, навсегда растворяясь последними крупинками осадка кофейной гущи средь мятных узорами изумрудных пальм. Эта мысль, - блудным сыном предавшем отчизну, - согревает их пуще сдобренного вином пушистого пеной сливок глинтвейна; эта идея, - играя самолюбивую мелодию известного львиной гривой гордости и деловитого мастерством столичного музыканта, - прельщает достижимой страстью; эта важность события, - будто облик общепризнанной, затхлым сыростью обществом, вершины лейтмотива искусства, - кажется всё поглотившей и безумно важной. Да, верно, всё человечество считает только персональную личность индивидуума важной, но на деле – оно и есть та пресловутая свинцовая масса, предвещающая скорый ливень; оттого оно и есть человечество. И пока хрустящий динамиком вальяжный пилот, звеня нашивками, сообщает о погоде за бортом, в нескольких милях внизу, на грунтовой трассами земле, продолжает копошиться канализационной крысой он – Чикаго. Продолжает копошиться и он – Джон Самуэль Бишоп.
Он идёт медленно, настолько, словно эти движения лишь хаотичные судороги предсмертной агонии больного припадочной лихорадкой. Изучив повадки разваленной прогоревшими головешками серных спичек неловкой грации, становится тщательно ясно – столь упорядоченный приставной шаг, верно, помогает молодому мужчине хромать гораздо менее обыденного. В тон усердию спокойствия, визг фонарного луча жонглирует пылью влажных капель занимающегося дождя на его бледном, холстяным полотном итальянского художника, лице. Жест; вездесущий даже ночами продавец быстрой снеди предложил на ломанном американском купить бургер, но Джонатан, смущенно отвернув левую щеку к омуту сумрачной тени витрин, молчит. Сдвигает ниже полы шляпы, закуривает на ходу. Книжных работающих по ночам, - что забавно комично, - в склизком муравейнике Иллинойса нещадно мало. Хороших книжных – всегда мало.
Вибрирующим звуком захлопнулась входная дверь, оставляя силуэт в приглушенном мозаикой вечернего света помещение магазина. Вдали виднелось множество книжный полок и, в надежде найти между них искомое, Джон озирается; пусто. Бишоп подошёл к чужеродно одинокой стойке продавца и, отбросив сомнения, будто тот прячется под прилавком, очень неуверенно и мягко нажал указательной фалангой пальца на бронзовый звонок.
[icon]http://s019.radikal.ru/i641/1710/42/3d3e6b08f9ef.jpg[/icon]

+1

3

Ночь темным бархатом укутывала Чикаго. Последние лучи весеннего солнца, которое несет смертным тепло и обновление, скрылись, погружая город во мрак, который во все времена года одинаков.
Айрис Маккарти открыла глаза в своем подвальном убежище. Перед ее глазами не было часов, но она знала, что ночь только-только наступила. Почти сто лет Айрис просыпалась в это время, почти сто лет она не чувствовала смену времен года в солнечных лучах на своей щеке. За почти сто лет Айрис ни разу не пожалела об этом.
Этот район считался хорошим. Он не был столь респектабельным, как пригороды, но все же здесь селились белые из среднего класса, почтенные горожане, зарабатывающие на хлеб собственным трудом, а по воскресеньям ходившие в церковь. Они вели дневной образ жизни и сейчас, идя по улицам, сквозь освещенные окна можно было видеть семейства, собравшиеся за одним столом дабы вкушать ужин, что послал им Господь в милосердии своем. Губы Айрис изогнулись в улыбке. Знали бы они о том какой ужас поселил этот же Господь рядом с ними, тотчас усомнились бы в его милосердии, а заодно в его же справедливости и доброте. Как она когда-то, но задолго до того, как встретила детей ночи. Забавно, ведь если вдуматься сильнейшее горе, что Айрис испытала в жизни и привело ее на этот путь. Она отринула Бога, а он отринул ее.
Подсвеченная желтым неоном вывеска Bookstore вспыхнула перед Айрис. Женщина толкнула дверь и вошла. Ряды книжных полок высились справа и слева от нее, а напротив стоял прилавок и касса на нем. Помещение магазина было маленьким и Айрис в свое время решила использовать каждый квадратный метр. Поэтому книжные полки занимали большую часть площади, выстроенные в параллельные линии, почти как в библиотеке только не такие высокие. Все же об удобстве покупателей тоже стоило подумать. К стенам также были пристроены полки и книги заменяли магазину обои. Внутренняя отделка книжного была выполнена из дерева темных тонов в стиле, что можно было бы назвать консервативным, если забыть о годе рождения Айрис. Впрочем, для книжного магазина то был удачный выбор.
Эйда обслуживала покупателей. При виде Айрис она лишь на секунду отвлеклась, чтобы пожелать хозяйке доброй ночи. Маккарти ответила тем же и прошла к кассе, делая вид, что пересчитывает дневную выручку. На самом деле на деньги Айрис было наплевать. Она знала, что Эйда не станет воровать или лениться на работе. Просто не сможет. Но надо было чем-то занять себя, пока в зале были люди и ощущение пульсирующего тепла, исходящее от них, дразнило самую вампирскую суть Айрис. Зверь спал, но уже начинал ворочаться и порыкивать, чуя добычу.
Дверь хлопнула, возвещая, что посетители ушли. Айрис протянула к Эйде руку и указала на лестницу, ведущую на мансарду. Девушка кивнула и медленно направилась к ступеням. Что в тот момент было в ее глазах? В иные ночи Айрис казалось, что там плескался страх, в другие они будто горели желанием. Истинное отношение Эйды оставалось для Айрис загадкой, которую Маккарти не спешила разгадывать. Ведь по сути значение имело лишь послушание гуля, ее беспрекословное рвение угодить.
Мансарда представляла из себя крохотную жилую комнатку. Здесь Эйда проводила часы, что хозяйка отводила ей для отдыха. Сейчас девушка остановилась возле кровати, обернулась к Айрис и плавным жестом откинула волосы на спину. Маккарти улыбнулась, приоткрыв рот... Если бы кто-то видел их со стороны, ему показалось бы, что рыжеволосая женщина нежно обнимает хрупкую девушку. Подойдя ближе этот некто смог бы увидеть, что женщина не только обнимает, но и целует девушку в шею и лишь когда Поцелуй прервался, можно было заметить несколько капель крови, выступившие на его месте.
Айрис аккуратно опустила обмякшее тело на кровать, достала из кармана платья тонкий кружевной платочек и вытерла алые капли с шеи Эйды, а затем промокнула собственный, накрашенный красной помадой, ротик. В этот момент снизу раздался звонок.
- Доброго вечера, сэр.
Еще будучи на ступенях Айрис заметила молодого мужчину, стоящего у прилавка. Это был человек.

+1

4

Вереница плотно сбитых, - литературными трудами разных эпох, - книжных стеллажей переплеталась, подобно дикому ростку необузданного людской рукой смуглого садовника виноградного вьюна животной природы, едва приметным отблеском глянцевых свежестью чернильной печати корешков. Джонатан любит безумием души чтение не только в сей час, нет; Джонатан, буквально, обожал подобное пытливое извилинам ума времяпрепровождение ещё с юношеского, изумрудного клейкостью гайморитовых соплей, далекого детства. Отрёкшись от столь незатейливых увлечений озорной деревенской ребятни, чьи рамки интереса представляли из себя лишь поиск гнилых коряг с последующей целью ворошения лабиринтов восковых ульев, он долгие годы постепенно окунал собственное темечко по глубочайшие недра омута художественных приключений и научных трактатов сдобренных, иногда, плотным шлейфом классических дамских романов. Оттого, хоть и ощущая до сих пор вдоль истёсанных возрастом костяных рёбер тепло уважительного поклонения мастерству писательского ремесла, Бишоп более не грезил ненароком взрасти бравым искателем золотого клада или, на худой конец, лирическим героем клокочущего страстно хрупкого сердца воздыхательницы английских проз – для этого, думается, он был чересчур дряхлый выправкой дисциплины. Конечно, речь идёт не о пыльных песком годах; ведь кто вообще думает о них, испытывая знойную пустынями, без живительных влаг оазисов, жажду приключений? Проблема же произрастала витиеватыми пульсирующими корнями, скрываясь мрачным изобилием смердящих кишок, выпотрошенных умелым мясником крупнорогатого скота, от скептицизма выжженного жизнью опыта – теперь, к прискорбию, Джон осознавал, словно все мы, эфемерные существа объятой инфернальной агонией скорых катаклизмов Земли, почти не исчислимые математический копны ржавых винтиков однообразной системы пропагандистских ценностей. Рассудив так, однажды, предпочтительнее трусовато остаться набухшим гнойным нарывом ядовитой инерции и всё же, непредсказуемо мимолетно, впитав поролоновой губкой единение одинокого медитативного пребывания между книжных полок, - по-прежнему сплетённых клубком дикого бездетного плодами винограда, - Джонатан уловил подкоркой вымученного бессонницей сознания наивной дурости порыв максимализма; вдруг, ему захотелось сорваться и бежать куда-то прочь, вдаль шумных прибоем океанов. Может, за бесполезным сундуком ворованного у одурманенных, припарками коренных краснокожих, миссионеров золота; а возможно, поддавшись столь дерзкому желанию, отыскать утерянную невежеством робкого страха гордость и, написав Анне, разыскать её в Чикаго, сделав вид, будто всех этих лет…
— Доброго вечера, сэр. – девушка бесшумно шествует вниз старинной образом древесной лестницы, ведущей на верхние хозяйские покои; её слух чинно вникает в мановения отдалённых ночным кутежом уличных перебранок, а губы на нежном бархатом атласе кожного покрова налиты тонкими линиями чарующих вишней струпьев услужливости. Джон, стряхивая сжатыми сутулостью плесневелого лишайника скромности плечами стыдное кошмаром наваждение, слегка приподнимает приветственно шляпу; непроизвольно, это получается у него как-то неуместно бранно и в одиозности мерзостно. Несколько обескураженно, он ожидает пока мисс приблизится достаточно аккурат к прилавку, произносит тихо, - Доброго… добрый вечер. - Воцаряется очередная неловкая связкой мыслей пауза, прежде чем Бишоп, наконец, выстраивает цепочку звеньев самообладания, запирая её на прочный засов деловитости, - Мне необходима книга. Бухгалтерская книга. – что является чистой правдой; множество записей, сделанных предыдущим секретарём мистера Марлоу, никуда неуместны. То, что стоит утаить, тот подчеркивал и, ровно наоборот, обыденные ситуативные вещи оказались замараны упругим нажимом разводных клякс. Выправить столь грубые ошибки очутилось невозможно, но перевести финансовый расчёт за последние три года в более удобный эквивалент представилось, естественно, логически интересно.
Несколько шаблонных канцелярских гроссбухов оказались представлены тотчас рядом с вырезками формуляров налоговых квитанций вдоль прилавка; Джонатан, испытывая смущение за нерасторопность внимательности, потупил покрасневшие капилляры глаз в половицы. На ощупь вывернув из подшитого сдвоенными нитками кармана пальто зажим с наличными, он с шелестом обнажил купюру; также не глядя протянул её.
Затем, словно ажурный аспидными полосами греховный змей, как-то шоркая сухим языком едких слов, он произносит – Мне сказали, у вас можно узнать кое-что об особенных... книгах, - Бишоп резко впился взглядом в продавщицу, - О книгах, связанных с обрядами.
[icon]http://s019.radikal.ru/i641/1710/42/3d3e6b08f9ef.jpg[/icon]

+1

5

Айрис спускалась по лестнице неторопливо и плавно. Идеально прямая спина, изящная посадка головы - результат многолетних усилий матушки Айрис, водружавшей дочери на голову стопки книг и заставлявшей ходить так целыми днями. Небесно-голубое платье облегало тоненькую фигурку. Оно было лишено каких бы то ни было узоров и украшений и служило превосходным обрамлением для природной красоты Айрис, не пытаясь ее затмить. Рыжие локоны едва достигавшие плеч небрежно струились вдоль бледных щек лишенных косметики. Лишь полные губы, подведенные алой помадой, выделялись на белоснежном лице, да голубые глаза, подчеркнутые платьем, казались необычайно яркими.
Пока Айрис подходила покупатель молча разглядывал ее и она отвечала ему тем же. Это был мужчина, еще молодой, но на лице его преждевременными морщинками залегли следы пережитых тягот. Его фигура была странно искривлена и, опустив взгляд вниз, Айрис поняла почему. Одна из ступней мужчины была слегка неестественно изогнута. Одежда незнакомца хоть и была опрятна, но явно не нова. В целом мужчина производил скорее приятное впечатление человека пусть небогатого, но много пережившего и не утратившего чувства собственного достоинства.
Такие люди среди смертных обычно пользуются уважением и Айрис выслушала запрос покупателя, отдавая дань этому уважению, внимательно и учтиво. Ни жестом, ни взглядом она не выказала раздражения или насмешки над тем, что мужчина сам не заметил того, что ему было нужно, лишь показала куда смотреть и, положив руку на особенно толстый гроссбух, произнесла:
- Вот этот наиболее удобен. Я сама им пользуюсь.
Мужчина расплатился. Айрис зашла за прилавок и убрала деньги в кассу, а затем привычными движениями завернула книгу в коричневую, в тон деревянной отделки магазина, бумагу.
- Что-то еще? - дежурный вопрос сопровождался отнюдь не дежурной, а вполне искренней улыбкой.
Айрис ожидала услышать "нет, спасибо" или "у вас есть "Город" Саймака? Слышал отличная книга", но никак не то, что сказал посетитель. Впрочем, лицо Айрис изменилось лишь на миг, а затем выражение доброжелательности опять вернулось, только взгляд, пожалуй, стал чуточку внимательнее.
- Ох, простите меня, я совсем забыла представиться. Айрис Маккарти, - ладонь женщины повисла над прилавком, ожидая рукопожатия. - Обычно к нам заходят одни и те же люди, так что все время знакомиться нет нужды. Мы ведь не в деловой части города, так что покупатели все местные. А вы недавно переехали в этот район или гостите у кого-то?
Не переставая болтать и мило улыбаться, Айрис чуть прищурилась как бы меняя фокусировку взгляда. Она ощущала как энергия витэ, забранная из крови Эйды, покидает ее тело и просачивается в мир, расцвечивая его новыми красками, делая материальное зыбким за красочным маревом. Лицо покупателя размылось, полускрытое цветным вихрем, окружавшим всю фигуру мужчины. Вампирша внимательно вгляделась в ауру, пытаясь в вечной изменчивости радужных переплетений отыскать истинные намерения незнакомца.

Отредактировано Iris McCarty (2017-10-23 08:53:52)

0


Вы здесь » Vampire: Chicago Waltz » Flashback » Между книжных полок


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC